"Исчезнувшие": этимология и культурный след устаревших слов

"Чаепитие". Свветлана Бердник

Слова, которые почти исчезли, периодически все же встречаются - в оригинальных версиях сказок и песен, в документах различных регионов нашей необъятной страны. Разберем их этимологию и культурный след.

"Северная деревня". Валентин Ефремов

Каждое устаревшее слово — это не просто забытый ярлык, а срез эпохи: в нём запечатлены быт, верования, хозяйство и даже ландшафт, в котором жили люди. Повапленный, нарохтиться, озойливый и челпан — эти слова хороши тем, что каждое открывает свой слой русской культуры, от технологии окраски до контактов с чужим (например, финно-угорским культурным миром).

Итак, "Повапленный" и при чем здесь краска, гроб и лицемерие. Изначально это слово означает всего лишь "покрашенный", "раскрашенный" — но в литературном языке слово сохранилось почти исключительно в обороте "гроб повапленный": о человеке, который снаружи выглядит прекрасно, а внутри полон скверны. Почему так? Повапленный — причастие от глагола повапить, образованного приставкой по- и глагола вапить «красить». Корень вапь «краска» — праславянский: он роднит русский язык с украинским и белорусским (вáпно «известь»), польским (wapno), чешским (vápno) и сербохорватским (вапно). Интересно, что во всех славянских языках, кроме русского, потомки этого корня обозначают именно известь — то есть побелку, а не роспись красками. В русском же значение сузилось и сохранилось только в книжном обороте.

Исторически же фраза «гроб повапленный» восходит к Евангелию от Матфея, где Христос сравнивает книжников и фарисеев с «гробами повапленными, которые красивы снаружи, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты». Это сравнение закрепилось в русской литературе — от Марлинского («Наш свет, гроб повапленный») до Савинкова — как образцовая метафора лицемерия. Само слово вапь исчезло из живой речи ещё до XIX века, но сам оборот оказался настолько выразительным, что дожил кое-где и до наших дней как идиома. Через него можно читать целую страницу социальной истории: древняя технология окраски и побелки, ритуал украшения гробов снаружи, а затем — морализация этого образа в христианской проповеди и перенос его на человеческие типажи.

"Деревенски пейзаж". Михаил Клодт

Слово «челпан» (также встречается в формах чалпан, чулпан, чолпан) относится к диалектной лексике и обозначает круглый хлеб, каравай. Это слово характерно для северных русских говоров, таких как Вологодская и Архангельская области.

Наиболее убедительная этимология связывает это слово с коми чӧвпан / чӧлпон, что означает «круглый ржаной хлеб, коврига, каравай». В коми языке слово можно разложить на части: чов/чол ассоциируется с «лопаткой для теста», а суффикс -пан указывает на «конец», то есть «количество теста, равное одной лопатке».

"Праздничный хлеб". Юрий Николаев

Некоторые лингвисты предполагают, что слово может иметь саамские корни и означать «высокий клинообразный предмет, гора, камень». В этом случае «челпан‑хлеб» можно рассматривать как метафору, основанную на сходстве формы (округлый, выпуклый).

Макс Фасмер сопоставлял это слово с чело и праславянским корнем, однако эта гипотеза менее обоснована по сравнению с финно‑угорскими параллелями. В северных говорах слово также может означать «возвышенность, горка, бугор». Часто возникает вопрос о том, какое значение является первичным: «хлеб» или «холм». Логичнее предположить, что образ круглого хлеба стал прототипом для обозначения округлой формы рельефа, а не наоборот. Вариативность в звучании (челпан, чалпан, чулпан и т.д.) типична для заимствованных слов в диалектах.

Другое интересное слово - "нарохтиться (иногда норохтиться): порыв, который ничего не стоит. Слово значит собираться сделать что-то, намереваться, порываться; бодриться, храбриться, собираясь на какое-то дело; требовать с угрозами, без толку. Это слово — целая социальная характеристика в одном глаголе. Поговорка «Норохтилась синица море спалить» — о том, кто замахивается на непосильное. От него образованы норохтливый человек и норохта — «беспокойный, затейливый и вздорный человек, собирающийся на то, чего не исполнит». Здесь запечатлён типаж, хорошо знакомый крестьянскому быту: человек, который много обещает, бравирует, угрожает — но ничего не доводит до конца. В общем, изображает бурную деятельность. В словаре XVIII века слово фиксируется как областное, в значении «намереваться, собираться что-либо сделать». К XVIII веку оно уже было диалектизмом — то есть уходило из общенародной речи ещё тогда.

За словом норохтиться стоит социальная психология общины: в мире, где слово и дело были связаны неразрывно, человек, который «норохтится» — порывается, но не исполняет, — воспринимался как обманщик или пустозвон. Слово фиксировало именно напряжение перед действием, которое не разрешается самим действием. Сегодня у нас есть «хлопочет», «возится», «берётся» — но ни одно не передаёт оттенка безрезультатного хвастовства с оттенком угрозы.

Еще одно забытое слово - "озойливый": здесь значения тянутся от крика до навязчивости — и до размера. У Даля слово имеет два совершенно разных значения в зависимости от региона. Так, олонецкие, новгородские говоры воспринимают слово как докучливый, неотвязчивый, нахальный, привязчивый — синоним слова назойливый. Вологодские, пермские, сибирские говоры имеют в виду "огромный", "громоздкий", "обширный", "объёмистый", "большой" с виду. Корень зой в северных диалектах означал «крик, вопль, шум, гул, вой, визг». Макс Фасмер связывает его с "зиять" — через чередование гласных: раскрывать рот, кричать. От того же корня — современное назойливый: приставка на- + зой + суффикс -лив. Озойливый — это о- + зой + -лив: буквально «склонный к крику», а оттуда — «докучливый» и «неотвязный».

Так, теперь, встретив одно из этих слов, не затрудняйтесь с их значением, просто вспомните родную историю! Поступая так же, если попадется что-то не менее причудливое - просто обратитесь к этимологическим словарям, заботливо составленным нашими предками и современниками.